За Рымникскую победу Суворов стал шестым кавалером ордена Георгия 1-й степени. Награждение не обошлось без участия Потёмкина, которому Суворов спустя 9 дней после битвы намекал: «Между протчим, 16 лет [воюет он против турок, разбил] близ 200 000. Воззрите на статуты милосердным оком. Дайте дорогу моему простодушию, я буду вдвое лутче, естество мною правит». Ещё за 8,5 годами ранее, на рубеже лета-осени 1773 г., Суворов сокрушался о неполучении высшей боевой награды за успешную оборону, хотя приказом по армии его успех был ознаменован салютом: «... и за Гирсов место первого классу по статуту, хотя всюду стреляют мои победы, подобно донкишотским». Примечательно сравнение с литературным персонажем, получавшим за свои подвиги лишь увечья и насмешки. Екатерина II писала: «Особливое усердие, которым долговременная служба Ваша была сопровождаема, радение и точность в исполнении предположений Главного начальства, неутомимость в трудах, предприимчивость, превосходное искусство и отличное мужество во всяком случае, наипаче же при атаке многочисленных турецких сил, верховным визирем предводимых, совершенную над неприятелем одержали победу, приобретают Вам особливое наше монаршее благоволение. …знаки при сем доставляя, повелеваем Вам возложить на себя...». Своему фавориту государыня отчиталась: «К гр[афу] Суворову, хотя целая телега с бриллиантами уже накладена, однако кавалерии Егорья большого креста посылаю по твоей просьбе; он того достоин... Александру Васильевичу … орден, звезду, эполет и шпагу, весьма богатую; осыпав его алмазами, думаю, что казист будет». Суворов разделил радость с главноуправляющим своими новгородскими имениями Р.Я. Качаловым: «С удовольствием моим похвалюсь Вам монаршими ко мне милостьми» — и с дочерью: «Любезная Наташа-Суворочка! Слышала, сестрица душа моя, еще от моей Высочайшей Матери рескрипт на полулисте будто Александру Македонскому. Первый класс Св. Георгия. Вот каков твой папенька. За доброе сердце, чуть право от радости не умер». В довершение связанных с орденом почестей возвращавшемуся из Польши Суворову в Стрельну был выслан так называемый «Георгиевский» придворный экипаж.