ОКТЯБРЬ, 31. 1824 год. Гельсингфорс. Боратынский — А. И. Тургеневу в Петербург – по поводу хлопот последнего об отставке Боратынского из армии: «Ваше превосходительство — Милостивый государь — Александр Иванович! Если б я не был глубоко тронут великодушным вашим участием, я не имел бы сердца. Не скажу ни слова более о моей признательности: вы ни на кого не похожи; нет такого человеконенавистника, который не помирился бы с людьми, встретя вас между ними. Многое мог бы я прибавить, но мое дело не судить, а чувствовать. Арсений Андреевич <3акревский> прав, желая повременить представлением, настоящая тому причина решительна. На последней докладной записке обо мне рукою милостивого монарха было отмечено так: не представлять впредь до повеления. Вот почему я и не был представлен в Петербурге. Вы видите, что после такого решения Арсений Андреевич иначе как на словах не может обо мне ходатайствовать и что он подвергается почти верному отказу, если войдет с письменным представлением. Едва ли не лучше подождать; два месяца пройдут неприметно, а я привык уже к терпению. Хотя ваше превосходительство сами удостоиваете осведомляться о поэтических моих занятиях, может быть, я поступлю нескромно, ежели скажу вам, что я написал небольшую поэму <«Эда»> и ежели попрошу у вас позволения доставить вам с нее список. Стихи все мое добро, и это приношение было бы лептою вдовицы. С истинным почтением и совершенною преданностью честь имею быть вашего превосходительства покорный слуга Е. Боратынский. — Гельзингфорс. — Октября 31 дня».