Новости

1 ноября 1916 года. Петроград. Таврический дворец. С трибуны Государственной думы звучит речь, которой суждено было стать одним из самых громких политических выступлений XX века. Лидер кадетов Павел Милюков произносит то, о чём в кулуарах шептались уже давно. Разгар Первой мировой войны. Фронт трещит по швам, в тылу — очереди и слухи о немецких шпионах в самых верхах. И Милюков бьёт в самую болезненную точку: он фактически обвиняет императорское правительство и лично императрицу Александру Фёдоровну если не в предательстве, то в преступной некомпетентности. Впрочем, лидер кадетов вообще ничего не утверждал. Во всем, что касалось конкретных фактов, Милюков лишь предполагал, намекал и недоумевал. Поэтому его невозможно было судить за «клевету», которой он, опасаясь нежелательных для себя последствий, предпочел ряд таинственных и многозначительных «инсинуаций». Сам Милюков, стоя на трибуне, всем своим видом давал понять, что знает гораздо больше того, о чем может открыто заявлять, впоследствии признавался, что все было с точностью до наоборот: сказал он намного больше, чем на самом деле знал. Каждый свой аргумент — провал с Румынией, кадровая чехарда, назначение премьером Штюрмера с его немецкой фамилией — он завершает одним и тем же риторическим вопросом, который зал подхватывает как приговор: «Что это — глупость или измена?» Слушатели не задумывались. С мест хором кричали: «Измена!». Речь, разумеется, немедленно запретили для печати, но было поздно! Речь разлетелась по стране в миллионных тиражах . Сам Милюков позже назовёт её не иначе как «штурмовым сигналом» революции. Между тем последствия произнесенной Милюковым речи, по справедливому замечанию историка Сергея Ольденбурга, «далеко превзошли истинные намерения оратора». Сразу после скандальной речи, чтобы восстановить поколебленный престиж России, Министерство иностранных дел разослало правительствам союзных держав циркулярную телеграмму с опровержением слухов о сепаратном мире. Царские министры стали откровенно побаиваться Милюкова и думской оппозиции. Общественный резонанс от речи был столь велик, что Николай II отправил председателя совета министров Штюрмера в отставку, назначив на его место Александра Федоровича Трепова. Ещё через месяц будет убит Распутин. Не все депутаты разделяли позицию Милюкова, озвученную в речи. Многих смущал тот факт, что политик ссылался на немецкие газеты и выдавал информацию из них за неопровержимые доказательства предательства и измены со стороны Штюрмера и императрицы. Историки до сих пор спорят, было ли в тех обвинениях хоть зерно доказанной измены — или только лишь «глупость» и некомпетентность власти. Но самодержавие просуществовало всего три месяца после выступления, до конца февраля 1917 года.

Друзья, вот и подошел к концу октябрь, а с ним и лекционный цикл посвящённый золотому веку Екатерины Великой и её выдающемуся сподвижнику — Григорию Александровичу Потёмкину-Таврическому. Три октябрьские субботы начинались для гостей Таврического дворца со встречи с прекрасным лектором и автором цикла , Натальей Юрьевной Бахаревой - старшим научным сотрудником Государственного Эрмитажа, специалистом по истории России второй половины XVIII века. В течении трёх встреч перед слушателями был представлен многогранный портрет эпохи и её ключевых фигур - на основе архивных документов, мемуарных источников и предметов из собрания Эрмитажа. Каждая лекция сопровождалась экскурсией по парадным залам Таврического дворца - одного из главных архитектурных шедевров конца XVIII века. Если вы были на встречах, поделитесь в коментариях вашими впечатлениями и любимыми моментами. А если не успели присоединиться - расскажите о чём вам было бы интересно узнать в следующих лекциях.

В Таврическом дворце расскажут об Александре Гучкове и книге «Московская сага: Летопись четырех поколений знаменитой купеческой семьи Гучковых. 1780–1936». Прослеживая судьбу четырех поколений семьи Гучковых, книга представляет уникальный исторический материал, отражающий экономическую и политическую жизнь России конца XVIII — начала XX веков. Издание будет полезно как специалистам, так и всем, кто интересуется историей Отечества. Книга выпущена ООО «Издательство „Лимбус Пресс“» в 2005 году.

Октябрь дарит дивную солнечную погоду: листва окрашивается в золото и пурпур, воздух становится прозрачным. В такие моменты хочется остановиться, вдохнуть свежий, чуть влажный воздух и запечатлеть эту красоту. Таврический дворец как будто позирует в декорациях сада, в отражении водоёмов. Рука сама тянется к телефону или камере, чтобы сохранить этот солнечный день и забрать его с собой в зиму. А вы успели поймать эту красоту? Делитесь своими осенними кадрами в комментариях!

На рубеже XIX–XX веков Таврический дворец занимал скромное положение в жизни столицы империи: у него не было строго определённого назначения, а сам он располагался на окраине, в Литейной части. В начале XX века эта местность Петербурга была мало заселена и застроена. В обширном квартале между Захарьевской, Шпалерной и Потёмкинской улицами протянулись казармы Кавалергардского полка, а по соседству, на Кирочной улице, — казармы для солдат и офицеров Преображенского полка. Размещение здесь первого российского парламента вдохнуло в это пространство новую жизнь. В 1906 году в Литейной части столицы возникло «Общество скупки пустопорожних земель», и вскоре цены на недвижимость вокруг Таврического дворца выросли в 2–3 раза. Депутаты Государственной думы стремились снимать жильё поблизости, в многоквартирных доходных домах. В 1908–1912 годах рядом с Таврическим дворцом, по адресу Шпалерная, д. 44 а и 44 б, появились два здания в популярном тогда стиле модерн. Оба здания называли «жилыми домами Думы», поскольку среди жильцов оказалось немало сотрудников аппарата российского парламента — например, князь Н. В. Голицын, в ведении которого находился думский архив. Именно в этом районе города появились первые жилые кооперативные дома. Важно было наладить хорошее транспортное сообщение между центром города и Таврическим дворцом. Ещё осенью 1905 года особая комиссия по приспособлению здания Императорского Таврического дворца под размещение в нём Государственной думы постановила: «Для наиболее удобного сообщения с Таврическим дворцом проложить линию электрического трамвая по одной из улиц, примыкающих к зданию дворца». Однако первый электрический трамвай появился здесь только зимой 1913 года. Маршрут № 18 проходил от Михайловской площади через Литейную часть до Лафонской площади (ныне пл. Пролетарской диктатуры). Источник: статья Патрикеевой О. А. «Государственная дума Российской империи в пространстве Петербурга».

Таврический сад — один из лучших образцов городского пейзажного парка, созданный в период с 1783 по 1793 гг. В его формировании приняли участие архитекторы И.Е. Старов, Ф.И. Волков и английский садовник В. Гульд. После приезда из Англии талантливый садовый мастер успел поработать в Аничковом саду, Осиновой роще на Елагином острове и в Петродворце. В это время получили распространение английские пейзажные сады, пришедшие на смену французским регулярным. Большая роль в них отводилась созданию «водного декора». Этот приём искусно был применён и в Таврическом саду. В саду общей площадью около 30 гектаров 2,8 га отвели водным пространствам, достигнув таким образом значительного разнообразия ландшафта. Занимаясь планировкой сада, Гульд наметил пруды и каналы, источником водоснабжения которых стал Лиговский канал. Его прорыли по трассе бывшей Новгородской дороги в 1718–1725 гг. по проекту директора Морской Академии Г.Г. Скорнякова-Писарева для питания водой фонтанов Летнего сада. Первоначально с 1710 г. вода подавалась к фонтанам из Безымянного Ерика с помощью водовзводного колеса, вращаемого лошадьми. Затем стали использовать первую в России паро-атмосферную машину. Из неё вода по трубам под естественным напором направлялась к фонтанам Летнего сада. Лиговский канал выполнял судоходную роль и в черте города проходил через Ямскую слободу, пересекал Невскую «першпективу» по современной трассе Лиговского проспекта в направлении к специально вырытым двум бассейнам в районе Бассейной улицы (ныне ул. Некрасова) на пересечении с Греческим проспектом. Этот самый длинный канал был протяжённостью около 30 км, и его вода считалась полезной и вкусной. Примечательно, что только этой водой поили слонов, привезённых из Персии, так как невская вода считалась для них вредной. После наводнения 1777 года, испортившего фонтаны Летнего сада, их решили не восстанавливать. Однако надобность в Лиговском канале не отпала в связи с устройством Таврического сада и необходимостью питать его водную систему. Вопрос ремонта канала, заключавшийся в прочистке, укреплении берегов, исправлении шлюзов, решился за счёт личных средств Г.А. Потёмкина. Осенью 1783 года воды канала наполнили вырытый в саду пруд. Основные гидротехнические работы были закончены на следующий год. Сверкающая, журчащая вода исполняла блестящее «соло» естественной жизни природы в городской среде. Использованы материалы статьи Николаевой Т.И. «С Дудергофских высот к Таврическому саду».

17 (30) октября 1905 года император Николай II подписал Высочайший Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», даровавший свободы гражданам России. Это была первая победа революции 1905–1907 годов. Текст манифеста, вошедшего в историю как Манифест 17 октября 1905 года, был подготовлен под руководством С. Ю. Витте. Документ провозглашал «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Манифест расширял избирательные права граждан и учреждал новый представительный орган власти с законодательными правами — Государственную думу. Документ завершался призывом «ко всем верным сынам России помочь прекращению... неслыханной смуты» и вместе с государем «напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле».

Большой белоколонный зал Таврического дворца во время празднования взятия Измаила освещался множеством люстр. Среди них были две поистине сказочные — не только осветительные приборы, но и музыкальные инструменты. Внутри каждой люстры находятся механизмы, которые приводят в движение верхние ряды хрустальных рожков и фонтанчиков. Это даёт мерцание света, при этом последовательно звучат короткие музыкальные произведения — всего 12 композиций. Парные люстры были изготовлены в Англии в 1760-х — начале 1770-х годов по заказу герцогини Кингстон. У неё их купил светлейший князь Потёмкин-Таврический. Сейчас обе люстры находятся в собрании Эрмитажа. На рисунке: люстра хрустальная с музыкальным механизмом, Англия, 1760-е — начало 1770-х. Бронза, позолота, хрусталь, металл, литьё, золочение, серебрение, огранка. Государственный Эрмитаж.

Уныл внезапу лавр зеленый, Уныл и долу преклонен! Восстани, свыше вдохновенный, Восстани, бард, сын всех времен! Бери обвиту крепом лиру; Гласи на ней, поведай миру Печаль чувствительных сердец, Стон воинов непобедимых, В слезах среди трофеев зримых; Гласи... Потемкина конец! О, коль ужасную картину Печальный гений мне открыл! Безмолвну вижу я долину; Не слышу помаванья крыл Ни здесь, ни там любимца Флоры — Всё томно, что ни встретят взоры! Поникнул злак, ручей молчит; И тот, кого весь юг страшится, Увы! простерт на холме зрится — Простерт, главу склоня на щит! Герой — геройски умирает В виду попранных им градов И дух свой небу возвращает Средь ратников, своих сынов! Почил — и вопль вокруг раздался, И шумный глас молвы помчался Вливать в сердца печаль и страх! Синил, Бендеры изумленны, Героев слыша вопль плачевный В поверженных от них стенах; Очаков, гордый и под прахом, Чудится и сомненья полн, Чтоб тот, кто был дракону страхом В степях, вертепах, среди волн, Кто рану дал ему глубоку, Был общему подвластен року! И черный Понт, надув хребет, Валит, ревет во слух Селиму, Объяту думой, нерешиму: «Воспрянь! уже Перуна нет!..» Но чьи там слышу томны лиры С Днепровых злачных берегов? Чей сладкий глас несут зефиры? То глас не смертных, но богов, То вопиют херсонски музы: «Увы! расторглись наши узы, Любитель наш навек с тобой! Давно ль беседовал ты с нами И лиру испещрял цветами, Готовясь в кроволитный бой? Давно ль Херсон, тобой украшен, Цветущ на бреге быстрых вод, Взирал с своих высоких башен На твой со славою приход? Давно ль тебя мы здесь встречали И путь твой лавром устилали? Давно ль?..» — и боле не могли... Из рук цевницы покатились, Главы к коленам их склонились, Власы упали до земли. Где, где не плачут и не стонут Во мзду Иракловых заслуг? В слезах там родственники тонут; Там одолженных страждет дух; Там, под соломенным покровом, Зрю воина в венке лавровом Среди родимыя семьи; Он алчно внемлющей супруге Рассказывает, как на юге Князь подвиги творил свои; Как в поле бился с супостатом; Как во стенах его карал, Как кончил жизнь... Тут белым платом Текущи слезы утирал... Слеза бесценная, священна, Из сердца чиста извлеченна! — О витий, что твоя хвала! Но сею ль жертвою одною Воздашь, Россия, днесь герою, Которым славима была? Нет! сын твой вечно будет громок! Потемкина геройский лик Увидит поздный твой потомок И возгласит: «Он был велик!» И вольный грек, забыв железы, Прольет пред ним сердечны слезы; И самый турк, нахмуря взор, Сынам своим его покажет: «Се бич наш был!» — вздохнув, он скажет — И муз его прославит хор. Ноябрь 1791 «Песнь на кончину князя Потемкина Таврического» И.И. Дмитриев 5 октября 1791 г. в степях Бессарабии скончался светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический. рис. М.М. Иванов. Смерть светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического в Бессарабских степях. 1791 г. Бумага, акварель, тушь, перо. После реставрации Исторический музей.