ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА Практически во всех походах на Русь принимали участие марийцы. Они были смелыми воинами и отличными проводниками и разведчиками. Источники не всегда фиксируют их участие, но под обобщенным наименованием казанцы следует понимать не только татар, но и представителей иных народов ханства и, в первую очередь, марийцев. В Соловецком патерике сохранился интересный рассказ о набегах казанцев в конце 30 – начале 40-х гг. XVI в. Описав причиненные татарами бедствия, автор продолжает: «...по Сухоне даже и до Устюга протече необузданное их стремление, и неизбежное воинство, черемиса же, с ними везде хождаше». О участии марийцев в так называемой «малой войне» на границах имеется много сообщений в дипломатических документах Посольского приказа. Казанский летописец сообщает о том, что «черемиса кокшаская и ветлужская живет в пустынях лесных, ни сеют, ни орют, но ловом звериным и рыбным, и войною питаются». Описывая «казанскую украину», Герберштейн пишет, что «там повсюду бродит и разбойничает народ черемисов» и это стало причиной затруднения сообщений между Галичем и Вяткой. О частых разбойных нападениях черемисов сообщают Адам Олеарий, Петр Петрей и другие. Много аналогичных известий содержится в русских источниках. Столкновения с марийцами были обычны для Вятской земли. В повести о Николае Великорецком говорится, что «Вяцкую страну воевали почасту казанские черемиса». В 1556 г. Дема и Патрикей Челищевы заявляли вятскому наместнику Семену Сукину, что их семья еще в 1511 г. получила южнее Котельнича на оброк речки и «как деи те речки на оброк взяли Сидорко с товарищи, и в тех реках они рыбы на оброк не лавливали для казанские черемисы войны, и оброку не плачивали». Современники напрямую связывали активизацию казанских набегов с боярской междоусобицей. В Соловецком патерике написано, что в то время, когда умер Василий III и великим князем стал «юный отрок», «вельможам же приимшим время самовластия, много зла сотворися между ими: многи от многих безгодною смертию скончашася. Сия же видевше безбожнии татарове казанцы, яко змии исползше из тины, многи страны Российскаго царства зле уязвиша». У Казанского летописца об этом написано так: «Всем тогда князем и боляром, и велможам, и судьям градцким самовластием живущим, не по правде судящим, по мзде, и насилствуя людем, никогоже блюдущимся, – бе бо князь великий юн, – ни страха божия имущим, и не брегущим от супостат своих Руския земли: везде погании крестьян воеваху и губяху, и велможи крестьян губяху продажею великою». И хотяКазанский летописец выступает явным апологетом Ивана Грозного, его характеристика сложившейся в годы малолетства великого князя обстановки соответствует действительности. Летописец с горечью восклицал: «...увидев за грех наш нестроение на Москве, и воевали казанцы в те годы по украйнам государя нашего, никым взбраняеми, и много христианства погубиша и грады пусты створиша. А воевали казанцы и грады пусты створили: Новгород Нижний, Муром, Мещеру, Гороховец, Балахну, Заволжие, Галичь с всем, Вологду, Тотму, Устюг, Пермь, Вятку, многими приходы в многие лета...». Другие источники к перечисленным городам и областям добавляют Владимир, Шую, Юрьевец Вольский, Кострому, Кинешму, Унжу, Касимов, Темников и другие. Позднее, вспоминая об этих тревожных годах, Иван Грозный писал: «От Крыма и от Казани почти половина земли пустовала». Князь А.М.Курбский в своем знаменитом сочинении «История о великом князе московском» пишет о том, что казанцами все было опустошено даже в 18 милях от Москвы, тогда как все земли за Окой разорялись крымцами и ногайцами. В повести о житии царя Федора Иоановича говорится о том, что казанцы «многие пакости деюще православным христианом, брани составляюще непрестанно; по все лета воеваху и православнаго христианства кровь, яко речные быстрины, изливаиеся мнози же православнии христьяне от нечестивых побиени быша, ови же в плен отведени и различные муки претерпеша». Наиболее полную и яркую картину последствий казанских вторжений оставил непосредственный свидетель описанных им событий, безымянный Казанский летописец, который отмечал более разорительный характер частых казанских вторжений, нежели Батыево нашествие. «И много крови проливающе ово же казанцев, ово же наипаче руския болши. Овогда мало державнии наши побеждаху казанцев, ово же сами от них болши сугубо побеждаеми бываху, никоего же зла могуще сотворити агаряном, внуком измаилевым, но сами паче множае безделны посрамлены возвращахуся от них», – писал он. Напротив, эти же годы были наиболее успешными для Казанского ханства в войне с Русским государством. Казанские отряды нападали на русские земли и почти беспрепятственно грабили селения и деревни, угоняли в рабство толпы русских, которых с выгодой продавали на восточных невольничьих рынках. Это приносило значительный доход крымской знати и их сторонникам из казанцев. Безнаказанность и манящая легкость обогащения увлекла значительную часть татар и луговых марийцев, которые принимали активное участи