Сегодня – день памяти наездника, дрессировщика, первого директора Ленинградского государственного цирка Вильямса Жижеттовича Труцци (28.07.1889–04.10.1931), его не стало 95 лет назад. Два года назад мы делали сюжет ко дню рождения Труции, совместно с Музеем циркового искусства. Сегодня же мы предлагаем вашему вниманию некролог, написанный журналистом Алексеем Дороховым для журнала «Рабочий и театр» в октябре 1931 года – в нём подробно описан жизненный путь В. Ж. Труцци: «Смерть Труцци с трудом укладывается в сознании. Память живо хранит ещё образ полного кипения и страсти человека, воплощённого олицетворения энергии, воли и силы. Под стремительные звуки галопа, на кровном жеребце, косящем налитыми кровью глазами, вихрем влетает он на арену и застывает там напряжённой статуей, где всадник слился с конём и оба вибрируют напряжённым и скованным темпераментом. И вдруг – новое разрешение звенящей паузы и вновь, поднятые выстрелом бича, мелькают, взрывая опилки, трепеща раздутыми ноздрями, красавцы кони. Таким навсегда запомнился Труцци, и не хочется верить, что никогда больше не двинется он к бархату портьер, медленно наступая на восьмёрку вздыбленных коней, машущих копытами над самой его головой. Имя Труцци принадлежит цирку так же, как неразрывно связаны с манежем имена многих его соратников, чьи деды и отцы родились, выросли и умерли здесь, где родился, вырос и умер он сам. Его жизненный путь прошёл по замкнутому кругу арены и здесь же оборвался. Вильямс Жижеттович Труцци принадлежал к старинной цирковой семье. Полтора столетия тому назад, в средине XVlll века, появляется впервые на арене парижского цирка итальянец Антонио Франкони, родоначальник семьи Франкони-Труцци. Его потомки проносят искусство конного цирка через придворные манежи Людовиков, народные цирки французской революции, передвижные шатры европейских провинций и доносят блеск старинного мастерства до наших дней. Вильямс Труцци стал одним из самых замечательных представителей этой семьи. Он рано начал свою цирковую жизнь десятилетним мальчиком выступая в женском платье в жокейском выезде в цирке, где работал его отец. Обычная в цирковых биографиях история – неудачное падение с вывихом ноги – заставляет его отказаться от карьеры жокея и стать дрессировщиком. Это оказалось его подлинным призванием, и с тех пор Труцци не изменяет избранному навсегда пути. В буднях бродячей жизни, в скитаниях по аренам десятков городов и стран крепнет и совершенствуется его талант. Огромным и суровым трудом Труцци вырастает в мастера конного цирка и выдвигается в первые ряды артистов мирового масштаба. Он не только соединяет в себе прекрасного «школьного наездника» с дрессировщиком «на свободе» больших конных ансамблей, но и становится смелым новатором в своём своеобразном искусстве – наиболее традиционном жанре манежа. Труцци настойчиво ищет путей к возрождению этого отмирающего жанра и инстинктивно выбирает верное направление, чувствуя требования современности. В беспредметное искусство конных постановок он стремится внести осмысленное содержание, работая над композициями, объединёнными общей темой, увлекая зрителя не только новизной фигур и сочетаний, не только чёткостью и безупречностью дрессировки, но и стремительнейшими темпами работы, перекликающимися с пульсом сегодняшнего дня. Исключительная артистичность, большое обаяние, благородная манера подачи счастливо соединялись в его выступлениях с совершенством технических достижений. Будучи итальянцем по национальности и подданству, Труцци тесно связал свою судьбу с республикой трудящихся и всегда с гордостью носил почётное имя советского артиста. Потеряв в годы гражданской войны свою конюшню, Труцци не бежит из голодающей и разорённой страны, а запрягает в пролетку последнего из своих кровных коней и становится одним из извозчиков Одессы. На том же коне, после прихода в Одессу красных частей, он вступает красноармейцем в кавалерийский полк. Далее, много лет спустя, после больших двухлетних гастролей по лучшим циркам европейских столиц, принёсших ему мировую славу, Труцци не соблазняется щедрыми контрактами и, всегда требуя, чтобы его афишировали как советского артиста, возвращается на свою добровольно избранную родину. В деле возрождения советского цирка после годов разрухи Труцци сыграл чрезвычайно большую роль. Он не был только узким профессионалом, но по-настоящему культурным и передовым человеком, чья личная обаятельность и кипучая энергия соединялись с широкой образованностью и подлинными способностями организатора. В качестве первого директора ленинградского Госцирка, а затем художественного директора государственных цирков РСФСР, Труцци проводит огромную работу по восстановлению цирка, завоёвывая непререкаемый авторитет не только у своих товарищей, но и у иностранных артистов и тех мировых агентств, с которыми в то время приходилось иметь дело. Если для многих возвращение Труцци из-за границы было неожиданным и непонятным, если многим казалось странным, как это можно пренебречь блестящими ан