До появления железных дорог путь между Санкт-Петербургом и Москвой был отдельным приключением — со своими правилами, тяготами и даже поэзией. «Общество первоначального заведения дилижансов», созданное в 1820 году, на три десятилетия стало главным перевозчиком на маршруте между двумя столицами, а само слово «дилижанс» обросло ироничными прозвищами и литературными сюжетами. Планомерное создание дорожной сети коммуникаций началось в 1817 году в период царствования императора Александра I с возведения шоссе между Санкт-Петербургом и Москвой. Строительство дороги протяжённостью более 700 км (которая получила название Московского шоссе) продолжалось 17 лет. После продолжительных экспериментов предпочтение было отдано дешёвой и практичной технике укладки дорожного покрытия из битого камня — методу Джона Мак Адама, известного шотландского предпринимателя и инженера. Такие шоссе с искусственным дорожным покрытием в России стали называть «битыми дорогами». Однако строительство шло непросто. Очевидец дорожных работ в Московской губернии в конце сентября 1823 года писал: «Слишком сорок тысяч народу приведено в движение для починки дорог, а выходит, что их не чинят, а только копают…». Тем не менее к 1850 году сеть шоссейных дорог с щебёночным покрытием протянулась на 10 тыс. км. Дилижансы отправлялись строго по расписанию — ежедневно в 9 утра, двигались днём и ночью, останавливаясь только для смены лошадей и приёма пищи. Весь путь занимал 4–4,5 суток, но по мере улучшения дороги время сократилось до трёх. Поездка обходилась дорого: одно место внутри экипажа стоило 100 рублей (в два раза больше месячного жалованья мелкого чиновника), на открытом воздухе — 75 рублей. В экспозиции музея представлен билет на поездку в августе 1843 года. На проездном документе были прописаны правила, которые должен был соблюдать пассажир: обязательно иметь паспорт и полицейское разрешение на поездку, не перевозить письма и деньги, следить за взвешиванием багажа. Дилижанс не ждал опоздавших: «кто опоздает, того не дожидают, и в домы за пассажирами не заезжают». Правила дублировались на немецком языке — вероятно, потому что немцы составляли заметную часть деловой публики империи. Дилижансы представляли собой длинные обтянутые кожей возки с двумя оконцами. Зимой они брали четырёх пассажиров, летом — шестерых, ещё двое могли поместиться рядом с кучером. Поскольку в дилижансе, в отличие от старых возков, можно было только сидеть, а не лежать, его в шутку называли «нележанс» или «сидейка». Литераторы XIX века чутко отреагировали на этот новый способ передвижения. Ф. Н. Глинка оставил яркое описание: «Дилижанс — преогромная и превыгодная карета, в которой всяк за сходную цену может нанять себе место. Тут сидишь, как в комнате, в обществе пятнадцати или шестнадцати разного звания, разных свойств и часто разных наций людей…». А. С. Пушкин в письме жене от 22 сентября 1832 года иронизировал: «Велосифер, по-русски поспешный дилижанс, несмотря на плеоназм, поспешал как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случилось мне сделать три станции…». Однако позже, в очерке «Путешествие из Москвы в Петербург», он дал дилижансу более лестную оценку, записавшись в контору «поспешных дилижансов», которые показались ему «спокойнее прежних почтовых карет». И. А. Гончаров в «Обыкновенной истории» отметил: «В 1840 году железных дорог существовала самая малость; г-да туристы разъезжали в дилижансах». А в «Обрыве» дилижанс предстаёт приметой уходящей эпохи: «Он равнодушно смотрел сорок лет сряду, как с каждой весной отплывали за границу битком набитые пароходы, уезжали внутрь России дилижансы, впоследствии вагоны…». Константин Фофанов посвятил дилижансу целое стихотворение (1882): «Под вечер улицею грязной / Плетётся тряский дилижанс. / Я еду… В слухе неотвязно / Звенит затверженный романс…». Путь между двумя столицами стал не просто дорогой, а пространством, которое осмысляли многие литераторы: А. Н. Радищев, А. С. Пушкин, Н. А. Некрасов. В «Путешествии из Петербурга в Москву» каждая глава названа в честь почтовой станции. Пушкин в «Евгении Онегине» иронизировал над старым путём: «Колеса вязнут… То рвы, то мостики гнилые». Вяземский создал сквозной образ бешено несущейся тройки и тоски ямщика («Станция», «Дорожная дума»), а Некрасов в «Железной дороге» зафиксировал закат эпохи конного тракта. За 30 лет работы дилижансы перевезли больше 80 тысяч пассажиров. Но в ноябре 1851 года была открыта железная дорога Санкт-Петербург — Москва. Время в пути сократилось до 22 часов. Эпоха дилижансов отходила в прошлое. На смену «нележансам» и «сидейкам» пришли поезда, о путешествиях в которых мы расскажем вам в следующих постах.