Уныл внезапу лавр зеленый, Уныл и долу преклонен! Восстани, свыше вдохновенный, Восстани, бард, сын всех времен! Бери обвиту крепом лиру; Гласи на ней, поведай миру Печаль чувствительных сердец, Стон воинов непобедимых, В слезах среди трофеев зримых; Гласи... Потемкина конец! О, коль ужасную картину Печальный гений мне открыл! Безмолвну вижу я долину; Не слышу помаванья крыл Ни здесь, ни там любимца Флоры — Всё томно, что ни встретят взоры! Поникнул злак, ручей молчит; И тот, кого весь юг страшится, Увы! простерт на холме зрится — Простерт, главу склоня на щит! Герой — геройски умирает В виду попранных им градов И дух свой небу возвращает Средь ратников, своих сынов! Почил — и вопль вокруг раздался, И шумный глас молвы помчался Вливать в сердца печаль и страх! Синил, Бендеры изумленны, Героев слыша вопль плачевный В поверженных от них стенах; Очаков, гордый и под прахом, Чудится и сомненья полн, Чтоб тот, кто был дракону страхом В степях, вертепах, среди волн, Кто рану дал ему глубоку, Был общему подвластен року! И черный Понт, надув хребет, Валит, ревет во слух Селиму, Объяту думой, нерешиму: «Воспрянь! уже Перуна нет!..» Но чьи там слышу томны лиры С Днепровых злачных берегов? Чей сладкий глас несут зефиры? То глас не смертных, но богов, То вопиют херсонски музы: «Увы! расторглись наши узы, Любитель наш навек с тобой! Давно ль беседовал ты с нами И лиру испещрял цветами, Готовясь в кроволитный бой? Давно ль Херсон, тобой украшен, Цветущ на бреге быстрых вод, Взирал с своих высоких башен На твой со славою приход? Давно ль тебя мы здесь встречали И путь твой лавром устилали? Давно ль?..» — и боле не могли... Из рук цевницы покатились, Главы к коленам их склонились, Власы упали до земли. Где, где не плачут и не стонут Во мзду Иракловых заслуг? В слезах там родственники тонут; Там одолженных страждет дух; Там, под соломенным покровом, Зрю воина в венке лавровом Среди родимыя семьи; Он алчно внемлющей супруге Рассказывает, как на юге Князь подвиги творил свои; Как в поле бился с супостатом; Как во стенах его карал, Как кончил жизнь... Тут белым платом Текущи слезы утирал... Слеза бесценная, священна, Из сердца чиста извлеченна! — О витий, что твоя хвала! Но сею ль жертвою одною Воздашь, Россия, днесь герою, Которым славима была? Нет! сын твой вечно будет громок! Потемкина геройский лик Увидит поздный твой потомок И возгласит: «Он был велик!» И вольный грек, забыв железы, Прольет пред ним сердечны слезы; И самый турк, нахмуря взор, Сынам своим его покажет: «Се бич наш был!» — вздохнув, он скажет — И муз его прославит хор. Ноябрь 1791 «Песнь на кончину князя Потемкина Таврического» И.И. Дмитриев 5 октября 1791 г. в степях Бессарабии скончался светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический. рис. М.М. Иванов. Смерть светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического в Бессарабских степях. 1791 г. Бумага, акварель, тушь, перо. После реставрации Исторический музей.