ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА Некоторые историки изображают СафаГирея настоящим патриотом, стремившимся «проводить политику, независимую как от Москвы, так и от Крыма», утверждают, что он будто бы вместе с Сююмбике пытался создать в противовес московской и крымской казанскую партию. Однако имеются свидетельства, указывающие, что Сафа-Гирей и его крымское окружение преследовали исключительно меркантильные интересы. Казанский летописец пишет о Сафа-Гирее, «что он приемляше свояземца, крымских срацын, приходяще к нему в Казань, велможам им быти устрояше, и богатяше их, и почиташе, и власть велику обидети казанцев, любяше и брежаше их паче казанцев». Ногайский князь Юсуф в 1549 г. писал в Москву о Сафа-Гирее, что он «привел многих нагих и голодных людей крымцов. Да почал над казанскими людьми насильство чинити». Об этом же писали в июле 1551 г. русскому царю ногайские мурзы: Сафа-Гирей «над казанскими людьми учал насильство делати. У ково отца не стало, и он отцова доходу не давал. А у ково брата болшова не станет, и он тово доходу меньшому брату не давал. А и с тобою долго завоевався жил. И тех его дел казанские люди и князи не могли терпети...». Поэт Мухамедьяр, крайне озабоченый усиливавшимся в стране засильем крымцев и ухудшением положения казанцев, неурядицами и междоусобием в Казани, писал: Неверие не разрушит государство А от гнета развалится страна, Неверие и неверующий лишь себе вредят, А гнет состояние страны делает невыносимым. Вряд ли допустимо говорить и о финансовой или налоговой реформе, будто бы проводимой Сафа-Гиреем, потому что в источниках сообщается о передаче ясаков крымцах, а не о централизации сбора налогов. Можно согласиться с С.Х.Алишевым в том, что хан «мало интересовался самой Казанью и жизнью казанцев». Нежелание далее терпеть авантюристический режим крымского правительства Сафа-Гирея подтолкнуло казанских феодалов к осознанию необходимости переговоров с Россией. 29 июля 1545 г. влиятельные казанские князья Кадыш и Чюра Нарыков обратились в Москву с просьбой о присылке рати для поддержки готовящегося переворота. Русские пообещали поддержать заговорщиков. Переворот произошел в начале января 1546 г., вылившись в поистине всенародное антикрымское восстание. Автор «Казанской истории» так описал произошедшее событие: «Воста в Казани в вельможах и во всем народе, и во всем люду казанском смятение великое; воздвигоша бо крамолу, все соединившися болшие с меншими, на царя своего Сапкирея и свергоша его с царьства, и выгнаша ис Казани со царицами его, и мало не убиша». В ходе переворота многие крымцы были перебиты. Покинув Казань, Сафа-Гирей встретился с астраханским послом Мансырь-сеитом, едущим к нему в Казань, и вместе с ним уехал в Астрахань. Обратившись за помощью к астраханскому хану, Сафа-Гирей вскоре ее получил и с астраханским войском пришел под Казань. Сафа-Гирей ожидал, что «князи и лутчие люди его похотят», но из «казанских князей и лутчих людей никто к Сафа-Кирею царю не пошел». Два месяца изгнанный хан пытался взять город, однако без осадной техники «единою стрелою» ничего сделать не смог. «Землю повоева и поплени», Сафа-Гирей вынужден был уйти в Ногайскую Орду к своему тестю князю Юсуфу. Но и единству казанцев сразу же пришел конец, как только стал обсуждаться вопрос о кандидатуре нового хана. По словам Казанского летописца, «ови же хотяще в Крым послати по царевича, овии же за турскаго заложитися хотят, да брежет их и пришлет им своего царя; овии же заложитися хотяще за московскаго царя, но боятся мщения от него о старом преступление; овии же старого царя, согнаннаго Сапкирея, из Нагаи привести его, и того бояхуся: мало его не убили». Мы видим достаточно четкое разделение казанцев на две партии – московскую и восточную, преимущественно крымскую. Как таковой турецкой партии не было, но протурецкие настроения существовали. Возобладало мнение в пользу повторного приглашения на ханство Шах-Али. Это ясно свидетельствует о том, что казанцы осознавали необходимость нормализации отношений с Россией. Население устало от бесконечной войны и желало установления мира со своим главным соседом: «И встужиша казанцы от частых воинах, находящих на них…». Однако, учитывая предыдущий опыт, казанцы решили максимально ограничить его власть и русское влияние. Когда 13 июня 1546 г. Шах-Али в сопровождении касимовских татар и тысячного русского отряда во главе с князем Д.Ф.Бельским прибыл к Казани, ему разрешили оставить при себе только сотню приближенных. Бельский вместе с русскими и касимовскими воинами был размещен на посаде и лишен возможности общения с ханом. Второе ханствование Шах-Али Казанский летописец сравнивает с пленением, подчеркивая, что он был в Казани «не яко царь, но яко пленник, изыман и крепко брегом». Шах-Али не имел реальной власти, не мог опираться на воинский контингент и не пользовался авторитетом среди казанцев. При нем противоречия между различными группами казанцев не только не прекратились, но и усилились. Казанцы не скрывали своего презрения к хану и несколько раз даже порывались убить его. Лишь заступничество эмира Чюры Нарыкова спасло Шах-Али от неминуемой расправы. Проханствовав всего месяц, под угрозой заговора, Шах-Али с помощью Чюры Нарыкова бежал в Россию, убив перед этим 20 наиболее ненавистных ему казанских вельмож, еще 20 взял с собой заложниками. Действия Чюры Нарыкова Казанский летописец объясняет нежеланием из-за убийства московского ставленника вновь ввергать страну в кровавый водоворот войны с Россией. Коварная расправа, учиненная Шах-Али, и его тайное бегство настолько возмутили казанское общество, что все явные или мнимые сторонники московской партии подверглись преследованиям и казни. «И много избиша между собою неповинных», – замечает Казанский летописец по этому поводу. Дело дошло даже до вооруженных столкновений. При попытке бегства в Россию был задержан и уничтожен отряд Чюры Нарыкова, а сам он казнен. Узнав о начавшейся междоусобице, Сафа-Гирей обратился к ногайскому князю и мурзам с просьбой о выделении ему воинов. Ногайцы относились к Сафе-Гирею неоднозначно и даже помышляли убить его, однако, будучи настоящим авантюристом, он не скупился на обещания. «А в Казани дей тех людей много, которые нас хотят, – говорил Сафа-Гирей ногайским мурзам, – только дей с мангытскою силою пойду, и они дей меня возмут. А возму дей Казань, и язь дей Юсуфу князю да и вам дам Горную сторону, да и Арскую». Ногайские мурзы обдумывали сказанное, а Сафа-Гирей щедро обещал им большое денежное вознаграждение, а также взять мурзу Юнуса, старшего сына правителя Ногайской Орды князя Юсуфа, князем в Казань «на мангытское место». Ради достижения своей цели он даже выразил готовность признать вассальную зависимость от Ногайской Орды. «По твоему дей жалованью только Казань возму. Яз дей в твоей воле учиню», – заверял он князя Юсуфа. Наконец, ему удалось убедить князя и мурз дать ему войско. Перед этим хан принес присягу в верности своих слов. Примечательно, что Сафа-Гирей обещал не проводить репрессий против казанской знати: «А убью деи человека или дву, а боле деи того не убью. А опричь деи того, никому никоторого убытка не учиню». Однако возвращение изгнанного полгода назад хана устраивало далеко не всех. Только после восьми дней боев Сафа-Гирей смог войти в город. Но и после этого потребовалось еще некоторое время для подавления сопротивления. Князю Хосрову удалось даже собрать отряд, с помощью которого он попытался ворваться в Казань, однако соотношение сил не было равным. Ногайцам удалось рассеять его отряд. Став ханом в третий раз, Сафа-Гирей (1546–1549) решил навсегда покончить с какой-либо оппозицией своей власти. Физическому истреблению подверглись все, кто открыто не встал на его сторону. Среди погибших были князья Баубек и Кадыш и даже глава мусульман сеит, посмевший осуждать Сафа-Гирея. Столь массовые репрессии вызвали порицание даже в союзной ему Ногайской Орде. Князь Юсуф с возмущением писал Ивану IV, что СафаГирей, «что было лутчих людей казанских, то всех побил». Оставшиеся в живых поспешно эмигрировали в Россию и Ногайскую Орду. Летописи фиксируют прибытие в Москву в сентябре 1546 г. 76 казанцев, среди которых находились князья Кулуш, Тереул, Бурнаш и братья Чюры Нарыкова. Казанские эмигранты были приняты на русскую службу и использовались в дальнейшем в борьбе против Казани. Сафа-Гирею удалось разгромить оппозицию, однако в канун возобновления военных действий с русскими это значительно обескровило и ослабило Казанское ханство и в то же время предоставило правительству Ивана IV дополнительные основания для вмешательства во внутренние дела страны и сотни опытных татарских воинов. Добившись с помощью ногайских сабель возвращения на ханский престол, СафаГирей не выполнил ни одного обещания, данного ногайским феодалам. Обманутые ногайцы из союзников превратились в противников и начали нападения на казанские пределы. Мурзе Юнусу весной 1548 г. удалось даже подойти к Казани. Понеся большие потери, он вынужден был отступить. Авантюризм СафаГирея поставил Казанское ханство на грань войны сразу на два фронта: на западе – с Россией и на юго-востоке – с Ногайской Ордой. Продолжение следует. Иллюстрация: Хазиахметов Нияз Тавилович. Эскиз к картине. «Заседание дивана». Источник: Александр Бахтин, Булат Хамидуллин. Политическая история Казанского ханства // История татар. Том IV. Татарские государства XV–XVIII вв. Казань: Институт истории АН РТ. 2014 г.