ГАБДРАФИКОВА Л.Р. ТАТАРСКАЯ ЖЕНЩИНА НА РУБЕЖЕ XIX–XX ВВ.: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ В УХОДЕ ЗА ДЕТЬМИ. ОСНОВНЫЕ ПОМОЩНИКИ В УХОДЕ ЗА ДЕТЬМИ. ВОЗРАСТНЫЕ И ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ. Для присмотра за младенцами на рубеже XIX–XX вв. в татарских семьях привлекали разных помощников. Это были не только родственники, но и наемные люди, которые за свою услугу получали определенное вознаграждение. Развитие трудовых отношений в этой сфере освобождало женщин из буржуазных семейств от домашних обязанностей и давало возможность для реализации собственных идей, в том числе в общественной жизни. Например, показателен пример Фатихи Аитовой, супруги казанского купца Сулеймана Аитова. Она состояла в браке с ним с 1887 г. и стала матерью шестерых сыновей: Исмагил – 1888 г.р., Ибрагим – 1892 г.р., Юсуп – 1894 г.р., Даут – 1896 г.р., Касим –1903 г.р., Якуб – 1910 г.р. Несмотря на многодетность, Фатихе Аитовой удавалось энергично заниматься продвижением и реализацией идеи татарской женской школы в Казани. Уже в советское время в своей автобиографии она писала о том, что «узкая домашняя жизнь с заботами о хозяйстве, о воспитании детей, жизнь, посвященная интересам замкнутой семьи, меня не удовлетворяла. Я всегда чувствовала в себе силы, энергию и любовь к деятельности, направленность на общественное благо». Конечно, это была советская репрезентация собственного пути, попытка отгородить себя от буржуазного прошлого, тем не менее, в этом имелась и доля истины. На самом деле Фатиха много сил и времени тратила на деятельность вне семьи. Женская начальная школа была организована ею в 1897 г. (кстати, именно в этот год у Аитовых умер годовалый сын Даут) и к 1916 г. доросла до статуса частной гимназии. Надо полагать, в домашних делах Фатихе Аитовой помогала не только собственная мать (она переехала из Троицка после 1906 г.), но и наемные помощницы. «Шариат дает право женщинам еще больше, нежели мужчинам, – писал чистопольский купец и депутат Государственной думы Гариф Бадамшин в 1909 г. в брошюре «Мусульманство, или ответ тем, кто нападает на мусульманство», – он допускает даже нанимать посторонних служанок, например, кормилицу, в помощь женщине, родившей дитя». Действительно, не все женщины в силу слабого здоровья или же многодетности могли обеспечить долгое грудное вскармливание. Для этого состоятельные семьи звали кормилиц, которых в XIX в. называли «сөт анасы» («молочная мать»). Интересно, что в средневековый ханский период к кормилицам обращались также словом «дая». Например, вот какие требования к таким помощницам предъявляла в 1898 г. уроженка Царевококшайского уезда Казанской губернии, ставшая супругой муллы из Касимовского уезда Рязанской губернии, публицистка Галимательбанат Биктимирия. По ее мнению, кормилица должна обладать хорошим здоровьем, быть нравственной, доброй, приветливой женщиной от 25 до 30 лет, с всегда позитивным эмоциональным состоянием. На практике получалось по разному. Так, помощница-кормилица была у супруги казанского купца Салиха Губайдуллина. Об этом вспоминал их сын Кадыр, 1888 г.р. Он отмечал, что мать была больна и не могла сама кормить его, поэтому у него появилась кормилица-няня, к которой Кадыр очень сильно привязался впоследствии. «Ее я называл моей матерью и чуждался своих родителей, называя их, как называла и она, хозяевами. Я помню, как за это меня укоряли», – писал он. К.Губайдуллин характеризовал свою кормилицу как женщину «простую, честную, религиозную и неразговорчивую» и подчеркивал, что и сам усвоил эти черты. Помимо кормилиц в состоятельных семействах были и няни. В конце XIX в. по-татарски их называли просто «бала караучылар» (смотрящие за ребенком). За это столетие немного изменились подходы к выбору таких помощниц. Сначала присматривали за детьми в качестве нянь одинокие старушки. Иногда родители (чаще один из родителей) временно оставляли у них своих детей даже на долгий срок. Это было похоже на практику русских крестьянок той поры, которые промышляли тем, что брали на «выкармливание» детей из воспитательных домов Москвы и Санкт-Петербурга. Например, оренбургский купец Габдулгани Хусаинов, 1839 г.р., был рожден во втором браке своего отца. После смерти матери, его и младшего брата Габдрахмана отдали временно одной старушке по имени Гульбагида из деревни Чебенле Оренбургской губернии. В этой деревне братья провели несколько лет, посещали местное медресе. Отец при этом проживал в Оренбурге. Аналогичной была история раннего детства и у поэта Габдуллы Тукая, 1886 г.р. Он родился в деревне Кошлауч Казанского уезда в семье муллы. Его мать Мамдуда овдовела, когда ему было пять месяцев. Через какое-то время она вновь вышла замуж за муллу и уехала в деревню Сосна. Младенца мать оставила в Кошлауче, поручив его на попечение старушки по имени Шарифа. Кроме такой практики, когда няня смотрела за младенцем у себя дома, были случаи работы няни непосредственно в доме работодателя. Например, в одной из своих назидательных работ, посвященной семье («Гаилə»), ученый Ризаэтдин Фахреддин рассуждал и о домашних помощниках. Татарский просветитель призывал крайне осторожно подходить к выбору нянь и довольно эмоционально сравнил негативное влияние домашних помощниц на детей с образом больного животного, которое способно заразить все стадо. Интересно, что некоторые богатые городские семьи татар в это время предпочитали нанимать в качестве нянь деревенских женщин. Вероятно, это было связано с тем, что женщины из городских мещанских слоев в силу маргинальных нравов вызывали мало доверия у татарских купцов. Историк Газиз Губайдуллин тоже воспитывался няней – он упоминал о ней очень кратко. «Меня пугали в детстве “русскими”, особенно няня – деревенская женщина», – писал будущий ученый в 1910 г. Братья Газиз и Кадыр Губайдуллины были практически погодками. О роли нянь в их развитии они рассуждали в экзаменационных автобиографиях Казанской мужской гимназии, их нарративы рассказывали о культурной отсталости в начале пути и стремлении героя к просвещению. Образ няни, судя по всему, был необходим для подчеркивания остроты «темного царства», в котором пребывал герой в детстве. В целом, в начале ХХ в. прослеживается некое противопоставление образа темной няни и просвещенной матери. Например, в случае братьев Губайдуллиных образ матери в тех же сочинениях, безусловно, был связан не только с добротой и участием в жизни детей, но и с прогрессивным мышлением. В романе Г.Ибрагимова «Яшь йөрəклəр» («Молодые сердца»), опубликованном впервые в 1912 г., у главной героини Марьям, дочери мурзы, тоже была старушка-няня, которая знакомила ее «с темным и скрытым миром». Таким образом, с нянями-старушками ассоциировалась культурная отсталость, а мать присутствовала в рассказах как некий светлый образ, особенно если она рано умерла. Хотя и первая, и вторая женщина жили примерно в одинаковой среде, но, вероятно, с увеличением разрыва между традиционным укладом и модернизированным (буржуазным), эта разница стала ощутимой. Такой же подход мы видим у Г.Тукая. Старушка Шарифа, судя по всему, присматривала за ним, когда ему было около одного-двух лет. Он ничего из этого жизненного опыта не запомнил, так как первые воспоминания человека относятся к возрасту от двух половиной до трех с половиной лет. Тем не менее, образ Шарифы как довольно жестокой няни сохранился в автобиографии поэта. Там есть эпизод о том, как она якобы оставляла малыша на улице, на морозе, и долго не пускала домой. Поэт и сам уточняет, что сам он этого не помнит и передает лишь слова каких-то очевидиц, жительниц этой деревни. При этом мать Тукая, освоившись на новом месте, забрала ребенка к себе, когда ему было около трех лет. Момент приезда в Сосну он запомнил, как довольно яркое событие в своей жизни. В рассказе Тукая тоже есть определенный контраст: добрая мать, забравшая его, наконец, к себе, и такой же добрый отчим, а также бессердечная старушка-няня. Хотя по факту он был на попечении няни больше года в младенчестве, за это время не заболел и не умер; значит, уход за ним был не самым плохим. Продолжение следует. Иллюстрация: Фотография. "Няня купцов Кастровых (касимовский род)". Из коллекции Марата Абясовича Сафарова (г.Москва) // Сасовская национально-культурная автономия татар. Источник: Габдрафикова Л.Р. Татарская женщина на рубеже XIX–XX вв.: традиции и новации в уходе за детьми // Из истории и культуры народов Среднего Поволжья. 2025. Т.15, №1.